Алексей Оскольский (asafich) wrote,
Алексей Оскольский
asafich

Category:

Диковина: место и неуместность

Под катом - мой старый текст, имеющий отношение к посту Иванова-Петрова про естественную историю (http://ivanov-petrov.livejournal.com/1332055.html). Тема диковин интересна для меня, поскольку концепт "диковина" (в отличие от "объекта", например) очень точно характеризует эпистемологический статус образцов ботанических и зоологических коллекций, с которыми имеют дело систематики. Но текст писался для конференции "Культурное пространство путешествий", поэтому собственно про систематику в нем почти ничего нет. Некоторые формулировки я бы сейчас поменял, но пусть будет так, как опубликовано.

Путешествие завершено; после него остаются диковины. Они вовсе не обязаны быть странными или неизвестными предметами: диковина интригует именно своей неуместностью. Ритуальная маска, иностранная монета или обломок метеорита интересны не столько как физические объекты, сколько как отсылы к иному культурному и/или природному окружению; в нашем же мире для них не предусмотрено готового места. Диковина ставит вопрос не о своей чтойности ("что она такое?"), а о месте своего появления ("откуда она такая взялась?").


Но что такое место некоей вещи? Прежде всего, место непредставимо как "что". Вещь пребывает между вещами - её местом и оказывается это "между", эти отношения смежности к окружающим вещам и к миру в целом. Место реляционно, а не субстанциально: оно устанавливается именно отношениями и не может быть представлено как некая сущность, как объект.

Вещь как таковая не определяет, а, скорее, маскирует место; не случайно место становится явным, лишь когда оно пусто. Но сама возможность пустого места тематизирует факт пребывания вещи именно здесь и теперь. Данной вещи могло бы не быть вообще - или она могла бы быть где-то ещё - но она находится именно здесь. Место, таким образом, отсылает к обстоятельствам появления данной вещи в данной ситуации, к его истории и этиологии.

Полагание места всегда ситуативно. "Место вообще", не привязанное к какой-либо ситуации, перестаёт быть местом: в ньютоновом абсолютном пространстве тела не имеют мест. Место может быть общим для многих вещей - но только если их смежность в данной ситуации не принимается в расчёт. Чем больше вещей в данном месте - тем выше уровень общности места, и тем ниже его содержательность. При уборке комнаты я могу рассматривать письменный стол как общее место компьютера, лампы и книг, но во время работы не могу пренебрегать их взаимным расположением в пределах стола.

Место возможно лишь в горизонте персонального и/или социо-культурного жизненного мира, а значит - в присутствии субъекта (живого существа, коллектива, социума), который, имея дело с доступными ему вещами, обустраивает ими свой мир. При отсутствии такого субъекта не было бы и основания для сополагания вещей, и отношение "между" (а значит и представление о местах) было бы неосмысленно. Интерес к местам обусловлен заинтересованностью субъекта в обустройстве своего мира, в его изменении и расширении.

Поскольку места разного уровня общности отнесены к одному и тому же окружению (в пределе - к миру), они находятся во фрактальных отношениях между собой. Я могу сказать, что место моего компьютера - это стол, комната, Петербург, Земля и.д. Фрактальность позволяет маркировать общее место одним единственным предметом (компьютер маркирует стол, комнату, Петербург…).

Место, в отличие от объекта, не может быть дано в наглядном представлении и подведено под понятие. Знание места возможно как его освоение, то есть установление его посредством отношений смежности со своим жизненным миром. На освоение места провоцирует встреча с диковиной, для которой в жизненном мире нет места. Такая встреча служит лишь вызовом, который можно принять или отклонить: диковину можно признать, но можно проигнорировать или уничтожить. Выбор определяется стратегией властвующего субъекта на расширение своего жизненного мира или на его консервацию.

Чтобы встретить диковину, необходимо совершить путешествие, то есть побывать в неосвоенном месте и вернуться из него. В отличие от диковины, сам путешественник уже освоен коллективным субъектом: за ним установлено определенное место в социальном порядке. Его персональный жизненный мир включен в мир коллективный, в ту культуру, которую он считает своей - и в которой чувствует себя своим.

У путешественника всегда есть своё место в социо-культурном мире, откуда можно уйти и куда можно вернуться. Путешествие всегда завершается возвращением - иначе оно было бы бегством. В отличие от путешественника, номад не уходит и не возвращается; для него нет коллективного субъекта, полагающего готовый социальный порядок, а значит - нет и оппозиции освоенного и неосвоенного. Номад заведомо уместен, где бы он ни был; сама его субъектность размыкается в череду установленных мест.

Попав в новое место, путешественник может его поименовать, нанести на карту, захватить с собой диковинные свидетельства своего посещения или как-то иначе привязать его к своему освоенному миру. Но, будучи за его пределами, путешественник сам становится неуместной диковиной в жизненном мире аборигенов, провоцирующей их на признание (вплоть до эмиграции и полной ассимиляции в их мире) или же на отторжение себя (вплоть до расправы). Ситуация неуместности ставит его перед выбором новых мест и новых путей, и возвращение оказывается лишь одним из возможных исходов.

Но коль скоро возвращение состоялось, оно меняет как топологию жизненного мира, так и место путешественника в нем. Медиатором перехода между двумя состояниями жизненного мира выступает властвующий субъект. Освоение места в неосвоенном мире сопряжено, таким образом, инициацией путешествующего, то есть с ритуальным утверждением его нового места, его статуса.

Путешествия с их опытом ухода, неуместности и возвращения находят применение в некоторых аскетических практиках. Странник или паломник - это, однако, больше, чем просто путешественник: он уходит в путь не столько ради освоения новых мест в мире, сколько трансцендирования от мира как такового. Путешествие - лишь метафора его аскезы.

Диковина, доставленная путешественником, подобна шраму на его теле - это след пребывания в неосвоенных местах, и в то же время свидетельство о завершении путешествия, о прохождении инициации. Диковина маркирует как место своего происхождения, так и то место, в которое возвратился путешественник. Место же для самой диковины устанавливается субъектом и соответствует образу осваиваемого мира, представлениям субъекта об его устройстве.

Так, собрание диковин, размещенное в паноптическом пространстве музея, позволяет охватить взглядом мир, находясь в центре власти. Зритель коллекции смотрит на неё глазами империи: он осваивает мир, помещая его под свой надзор. При этом заведомо искусственное расположение диковин в коллекции должно быть соотнесено с их местами в мироустройстве других культур (если речь идет об артефактах) или с естественным порядком вещей (если речь идет о нерукотворных предметах). В последнем случае такая задача осознается как поиск естественной Системы, которая отражала бы порядок появления в мире (этиологию) разнообразных природных тел; решать её призвана естественная история.

Если воля субъекта к освоению мира иссякает, диковины вырождаются до исторических свидетельств прежних событий. Если история забывается, они становятся мусором. Подобно диковинам, мусор - это предметы, которым в данной ситуации не нашлось места; но, в отличие от них, неуместность мусора носит сугубо локальный характер. Мусор отсылает к потерянным местам и к установлению новых мест (то есть к утилизации) лишь в пределах освоенного мира. За его пределами неуместные предметы перестают быть мусором; не случайно мусор оттуда, попавший сюда, вполне может стать диковиной (и наоборот).

Опубликовано в сб: Культурное пространство путешествий. 8-10 апреля 2003 г. Тезисы форума. / под ред. Е.Э. Суровой. - СПб, Центр изучения культуры, 2003. С. 41-43.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments