Алексей Оскольский (asafich) wrote,
Алексей Оскольский
asafich

Categories:

дилемма о происхождении

Каковы предпосылки вопроса о происхождении чего-либо? Повод для размышлений на эту тему дал мне доклад Т.М. Николаевой «Теории «параллельного фактора» в гипотезах о происхождении языка», который я услышал на круглом столе «Коммуникация человека и животных. Взгляд лингвиста и биолога».

 

Татьяна Михайловна Николаева – лингвист. Вот два главных тезиса её выступления:

1. Разнообразные гипотезы, объясняющие происхождение языка внеязыковыми («параллельными») факторами (контакт с матерью, имитация окружающих звуков, изготовление орудий, латерализация мозга и т.д.), представляют собой лишь способы ухода от проблемы.

2. Чтобы решить проблему происхождения языка, нужно знать, что такое язык, то есть быть лингвистом.

 

На мой взгляд, эти тезисы очень симптоматичны: они демонстрируют интересную коллизию, заложенную в самой постановке проблемы происхождения чего-либо. Разберём её подробнее. 

Предположим, что нас интересует происхождение некоторого предмета А. Научное объяснение происхождения А формулируется примерно так:

"Предмет А произошёл от предметов В1, В2, … Bi в результате действия причины С (причин С1, С2 etc.)".  Например, «собака (А) произошла от волка (В) в результате доместикации (С)».

 

Такое объяснение происхождения А подразумевает, однако, что:

1. В мире, помимо А, существуют предметы В1, В2 и т.д., причем все они (и А, и В) как-то сопоставимы между собой, то есть принадлежат к одному классу предметов. Например, и волк, и собака суть виды животных, и их "видовость" позволяет их сопоставлять.

2. И А, и В (В1, В2…) – это объекты, равноотстранённые от познающего их субъекта S. Т.е. имеет место субъект-объектная оппозиция.

 

Но для такого А, как язык, оба этих подразумевания оказываются некорректными:

1. Мы знаем только один случай языка – это язык человека; все остальные случаи (язык цветов, компьютетный язык и т.д.) - это лишь метафоры. Соответственно, для такого А, как язык, в мире неизвестно ни одного сопоставимого В. Есть только язык и внеязыковые феномены, А и не-А.

Следствие: вопрос о происхождении языка ставится как вопрос о его возникновении ex nihilo, из внеязыкового «хаоса». Коль скоро в мире нет предмета В, от которого можно произвести язык, можно действовать тремя путями:

1). Ссылаться на такой предмет за пределами мира, то есть объяснять происхождение языка трансцендентными факторами;

2). Табуировать саму тему происхождения языка (что и имеет место в лингвистике);

3). Искать предмет В, предполагая, что он все-же существует в мире, но пока не найден.

 

Очевидно, для научного подхода приемлем только третий путь. НО:

2. Способность к языку – существенная особенность человека, в том числе и самого исследователя языка. Значит, язык не есть объект, отстранённый от субъекта: познание языка - это один из аспектов само-определения познающего его человека и той культуры, к которой он принадлежит.

 

Значит, язык – это не объект, существующий «в природе» независимо от исследователя, а предмет, который конституируется исследователем, точнее – всей культурой, но посредством науки лингвистики. Конечно, лингвистика не даёт строгой и унверсальной дефиниции языка, но самим своим существованием она указывает на свой предмет, отделяя его от не-языка. Таким образом, язык – это то, чем занимаются лингвисты.

 

Следствие: те предметы и явления, которые при объективирующем взгляде «со стороны» могут рассматриваться как до-язык (то есть как В по отношению к языку А), не признаются лингвистами как языковые феномены (то есть лингвисты рассматривают их не как В, а как не-А), имеющие отношение к вопросу о происхождении языка.  Именно это и продемонстрировала Т.М. Николаева в своём докладе.

 

Таким образом, перед нами эпистемологическая дилемма:

1. Либо мы предлагаем научное объяснение происхождения языка, но при этом не знаем, что такое язык во всей его полноте (поскольку имеем дело с объективированным, а потому сильно обеднённым представлением о языке).

2. Либо мы удерживаем представление о языке во всем его богатстве, но переводим вопрос о его происхождении в метафизическую плоскость.

 

Подобная дилемма возникает не только в связи с «языком», но и по поводу других концептов, имеющих мировозренческое значение, как то «жизнь», «человек», «Вселенная» … (оставляю список открытым). Так, например, научное описание происхождения человека возможно только путём редукции представления о человеке к такому объекту, как вид Homo sapiens. Как только вопрос ставится именно о человеке во всей полноте (с психикой, этикой, культурой и т.д.) – сразу возникают метафизические заморочки. A propos: «смерть человека» в гуманитарных науках, констатированная М. Фуко в «Словах и вещах», свидетельствует о том, что эти науки действительно стали науками…

Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 62 comments

Recent Posts from This Journal